Шура Буртин (burtin) wrote,
Шура Буртин
burtin

Category:

КРОВНАЯ МЕСТЬ 3

Назрань, в центре города, на Назрановском Кругу, я вижу группу людей в масках, проверяющих машины. Вид у них страшноватый. Спрашиваю своего друга Ахмета, что это.
- Просто проверка, может выловят что-то. Тут же развит угонный бизнес. У нас есть такая суфийская секта, очень дружная, баталхажинцы – вот они занимаются.
- А почему в масках?
- От кровной мести. Вдруг кого-то задержат, начнется стрельба, убьют.
- Слушай, все месть да месть, а прокуратура-то что? У вас вообще за убийства сажают?
- Редко, обычно мстят. Во всяком случае, чтобы за ответное убийство посадили, я такого не слышал - в прокуратуре же тоже ингуши сидят. А так бывает, что человек отсидел, пришел ― и кровники его убили. Сидел, не сидел ― не считается.
Вечером, сидя за столом у Ахмета, мы слышим автоматную стрельбу. На секунду семья замолкает, прислушивается и спокойно продолжает разговор.

Спрашиваю местных правозащитников, в каких  отношениях находятся война и  кровная месть.
- Они подпитывают друг друга, - говорит Магомед Муцольгов, - Скажем, при Зязикове за место в милиции надо было взятку давать. Но если у тебя брата убили, тебя автоматически брали на его место: вот тебе оружие, отомсти. И у боевиков тоже самое. Вот 16 декабря взорвали родственников Макшарипа Аушева (очередной лидер ингушской оппозиции, недавно убитый силовиками). Машину с его беременной вдовой, Фатимой, ее матерью и двумя братьями остановили на посту ДПС, у развилки на Магас, попросили всех выйти, проверили багажник и отпустили. Машина отъехала двести метров и взорвалась. Фатима чудом выжила, а мать и оба брата погибли. А на следующий день ее третий брат, Батыр Джаниев, 23-летний парень, взорвал себя на жигулях у другого поста ДПС, ранил двадцать милиционеров. Причем накануне он поехал в Питер, на сессию, вернулся с дороги - и, видимо, прямо после похорон кто-то к нему подошел и дал ключи от машины. Вот это страшно, раньше такого не было…

А случаев, когда в лес из мести уходят, масса. Помнишь, была история в Центр-Камазе, когда боевики себя в доме взорвали и много милиционеров погибло? Одним из боевиков был Хасан Муталиев. А мы этого Хасана знаем – три года назад он к нам приходил, у него убили брата. Как обычно: приехали «залетные» силовики, обыскали дом, вывели парня во двор и стали бить. Он вырвался, побежал ― его застрелили на глазах у семьи. Хасан везде ходил, писал заявления, ничего не добился - и пошел в боевики. Или была яркая история: в одной перестрелке погибли боевик и милиционер, Цароев и Исаков. И оказалось, что перед тем у них обоих погибли братья - и каждый пошел мстить, один в боевики, другой в менты. Обычное дело: одного убьют по беспределу ― остальных затягивает. Выяснить, кто убил, всегда можно.
- Как? Все же в масках?
- Ну, у всех же есть родственники  в милиции, а еще больше помогают деньги, любую информацию можно купить. Семьи проводят свое расследование, выясняют подразделение, которое работало в тот день в этом месте. Будет удобный момент ― они придут к любому из этого подразделения, скажут: нашего сына убили или похитили ваши люди. Или ты говоришь, кто это сделал, или мы считаем, что ты тоже виноват…

- Я бы эту войну не стал к мести сводить, - говорит Тимур Акиев, - Это все-таки война идеологий, а месть ее усугубляет. Честно говоря, кто-то из этих ребят, которых власть обидела, - и раньше с подпольем были связаны. Жили дома, никого не убивали – но кто-то пособничал, кто-то сочувствовал, у кого-то родственники воевали. Их забирают – а доказательств вины нет. И вместо того, чтобы нормально, по закону с ними работать, начинают пытать, доводят до ума - чтобы уже автомат в руки и в лес. Хотя, на самом деле, оттуда сложнее отомстить, кому надо. Там человек идет мстить системе, палить в милиционеров без разбору. А в вайнахских законах нет такого, чтобы мстить системе - абречество разве что. В оригинале кровная месть это закон, а сейчас она превращается в беспредел…

В Грозном я встречаюсь со знакомым экспертом (естественно, на условиях анонимности), спрашиваю про кровную месть в современной чеченской реальности.
- С одной стороны, она, как и все прочие наши законы, сейчас мутирует и разваливается. С другой стороны, на нее по-прежнему все завязано. Чтобы понимать происходящее в Чечне, надо представлять, что общество здесь (в отличие от России) очень сильно структурировано. Человек тут осознает себя частью семейных, тейповых структур, это лежит в основе сознания. Но теперь появились силы, перед которыми любая, самая дружная семья беспомощна, как берданка против танка.

То, что у нас сейчас происходит, называют «чеченизацией». Идея в том, чтобы сделать конфликт внутричеченским. Одному клану, Центорою дана власть над всем обществом. Такого в вайнахской истории никогда не было, и с точки зрения наших законов, это абсолютный нонсенс. Я не думаю, что в Кремле прямо так и задумали - просто Ахмад Кадыров перешел на сторону федералов, на него была сделана ставка. Потом его убили, Путин поставил на Рамзана - а тот стал строить власть, опираясь на родственников. У него другого выбора не было. По нашим понятиям молодой, неграмотный парень не может править стариками - то есть Рамзан априори оказался вне наших законов. Опираться он мог только на силу, жестокость, личную преданность. Если ты кадыровец, ты член клана, ты безнаказан ― вот основа его власти. Приезжают люди в масках, увозят человека и все, 37-й год.

В результате Рамзан заставил народ в свою власть поверить. Конечно, у него были конкуренты, другие кланы, которые перешли к федералам: Ямадаевы, Ясаевы, Байсаровы и т.д. Им не нравилось, что ими управляет Центорой. Но в конце концов Кадыров их разгромил, остался единственным хозяином.

Понятно, что у всех его людей есть кровники, потому что они беспредельничали. Скажем, был терракт против Ахмада Кадырова на празднике в Илисхан-Юрте, погибло много людей Рамзана. На месте взрыва нашли тела двух женщин, сестер из Бачи-Юрта. Сразу по телевизору сказали, что они террористки. Через два дня к ним на похороны ворвались кадыровцы, стали стрелять, убили четверых человек. А потом выяснилось, что взорвал себя совсем другой человек, а эти женщины шли к Кадырову, чтобы попросить найти сына, которого федералы похитили. Кадыровцы, конечно, ездили в Бачи-Юрт, пытались отмазаться. Но их никто не простит - потому что нельзя похороны расстреливать, женщин убивать - даже за дело.

Таких историй тысячи. Сейчас кровники им отомстить не могут - сидят, ждут. Кадыровцы это прекрасно понимают, начинают запугивать: простите нас или мы вас всех перебьем. По адату это категорически запрещено. Кто-то якобы прощает ― хотя цена этого невелика, конечно. А бывает, что убивают всех братьев, чтобы не отомстили.
Но единственное спасение для них - власть. Пока он кадыровец, он живой. Рамзану тоже деваться некуда, он уйти не может, даже если бы хотел. У него столько кровников, что всего рода не хватит, чтобы расквитаться. Разве что в Аргентину всем Центороем. Вон ямадаевцы тоже были отморозками - теперь они на гражданке убойный материал.

Традиционная структура общества рушится. Видели, что у нас по телевизору показывают? Кадыровцы убьют боевика, привозят во двор к родителям, бросают на землю, как собаку – и требуют, чтобы родители от него отреклись. Старики, мать, отец трясутся, говорят в камеру: «Спасибо, что вы его убили, избавили нас от этой проблемы…» Просто трудно смотреть. Кого-то они так запугают, а кто-то, наоборот, в лес уйдет – при нашем-то менталитете. Люди хотят иметь общность, которая защитит их достоинство. Кто идет в кадыровцы, кто в боевики.

У нас сейчас идет мощнейшая промывка мозгов на тему «возврат к традициям». Это основное содержание телевизора после восхвалений Рамзану. Особенно женщинам достается: они должны быть скромными, носить платки. Рамзан постоянно об этом говорит – хотя он сам, своим существованием, больше всех разрушает традиции. Это такая общественная шизофрения, реакция общества на ломку традиционной структуры. Это потребность найти новую почву. Власти соревнуются с боевиками в преданности исламу. Боюсь только, что обыграть боевиков на этом поле невозможно - а получается безобразный мутант. Ислам, как и российские порядки, – это инструмент глобализации. И вот между этими моделями глобализации колбасит наш маленький мир.

***
Я ночую у приятеля на окраине Грозного. Это последняя улица, дальше ― поля и предгорья. Я выхожу проветриться на изрытое воронками поле. Закат вырезал из картона мягкий силуэт предгорий, светятся далекие огоньки домов, невидимые пацаны в темноте продолжают гонять в футбол. И вдруг я чувствую Историю, под сапоги которой попала эта земля. Вспоминаю симпатичных стариков, умеющих при помощи тончайшей дипломатии мирить враждующие роды. И думаю, как жаль, что нет стариков, способных помирить Россию, Америку, Исламский Мир, все эти большие семьи, обезумевшие от своей величины и силы.




Хочу сказать спасибо Ахмеду Арсамакову, который первый подробно рассказал мне про вайнахские адаты. И большое спасибо мемориальцам, которые возились со мной, хотя были перегружены своей ужасной работой - Ахмету Барахоеву, Шахману Акбулатову, Оюбу Титиеву, Хасану Бахаеву, Шамилю и Абукару Тангиевым, Тимуру Акиеву и Рукият Хаджиевой.
Tags: chechnya, ingushetia, kavkaz
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →